Asahisama
Пока существуют люди, которых я раздражаю, я буду жить и продолжать свою великую миссию.(с)
Я скачала дискографию Arctic Monkeys в телефон аккурат перед "побегом": хотелось, чтобы в новой жизни и в плейлисте звучало что-то свеженькое. Чтобы группа не надоела мне сразу до зубовного скрежета (что, к моей скорби, случилось с дискографией Битлз), я закачивала по альбому в некоторый промежуток времени, начиная с первого.

На первые мои самостоятельные дни пришлись смешные и энергично-бестолковые первые записи АМ: казалось, на заднем фоне я слышала гаражное металлическое эхо. Тёрнер что-то тараторил в микрофон, соло-гитара бодро ебашила, барабаны заставляли размахивать руками и стучать по воображаемой бочке. Тексты были ироничны, названия песен - длинны, и всё это очень сочеталось с бодрым топаньем от метро Чёрная Речка сквозь ночь и сырость в направлении дома. Райончик был так себе, но Dancing Shoes умудрялись оживить и этот пейзаж.

Хорошо было всё. И запах мокрых деревьев, и мелкая морось, ещё пытавшаяся выдать себя за снег, и слякоть под ногами, и жёлто-зелёные фонари. И я, захваченная энергией Фоллаутов, Паников, Арктиков чувствовала, будто бы покорила весь мир.

Потом пришла весна. Первые солнечные дни, последние на том месте жительства. Тогда я посмотрела "Субмарину" и мечтала быть девочкой из этого фильма: в красном пальто, со стрижкой-карэ; дерзкой и деятельной. Но Алекс Тёрнер, мелодично подыгрывая себе на гитаре, напевал, что "похоже, будто ты побывала в отеле Разбитых сердец: твоя официантка отвратительна, как и твоя еда, и если ты хочешь ходить по воде - убедись, что ты в удобной обуви".
И это как-то чище коррелировало с тем, как я себя чувствовала.

А потом, кажется, музыка смешалась для меня в какой-то бесконечный ком. Раскачиваю головой под Арктиков, выныриваю из забытья под Эйнауди, отфыркиваясь, будто бы действительно пришла в себя; ищу смысл в Сплинах, не ищу его в Паниках, лежу на дне своих самых тяжёлых чувств под IAMX.

Прошло время. Я начала вслушиваться в тексты песен, и даже безобидный когда-то "R U Mine?" кажется мне тяжёлым и угрожающим. Попса вроде Марины разрешает моему внутреннему подростку погрустить и пожалеть себя; Колдплей разрешает думать, будто чистое и высокое звучание ещё способно мне помогать.
Ничего больше не помогает. Будто я на самом деле попала под машину или задохнулась во сне два года назад, и сейчас живу неупокоенным призраком. Мои сны уже давно интереснее, чем реальность, и это с каких-то пор даже перестало меня беспокоить.

Музыка больше не помогает.