Asahisama
Пока существуют люди, которых я раздражаю, я буду жить и продолжать свою великую миссию.(с)
— Душа моя, послушай внимательно, — поучала Моурта, подкалывая подол и рукава ещё не законченного платья Долорозы, — после слов "Великая скорбь поразила сердце Святой Матери" ты делаешь три широких шага по сцене — держи спинку! — опускаешься на колени и плачешь.
— Я.. я не уверена, что у меня получится, — пролепетала Ократа, немного оглушённая таким энтузиазмом и вниманием, которым её окружила Моурта, — Как можно начать плакать на публику?
— У тебя получится! — заверила её режиссерка, — Мы можем с тобой немного потренироваться. Как насчёт вспомнить то, что последний раз вызвало у тебя слёзы?
— Так... - Ократа задумалась. — Даже и не припомню. А если и было что-то такое, то, если честно, я слишком давно не плакала, чтобы так вот вспомнить.
— До чего же беззаботна, видно, твоя жизнь, милая, что ты забыла, что такое слёзы, — прощебетала Моурта — Домашнее задание тебе — подготовиться к этой сцене от и до. Она очень сильная, надеюсь мы её не запорем.

Дома Ократа долго лежала, разглядывая потолок.
— Вот скажи, как можно заставить себя рыдать по указке? У Целительницы в дневнике ничего об этом не сказано, — озадаченно поделилась она. Мама-шелкопряд что-то ободряюще проурчала в ответ. Ократа ломала голову, переписывалась в Троллиане ("да ладно пох сообразят тебе какой-нибудь дым в глаза и всё"), пока не задремала перед самым закатом.

***
...она проснулась в тёмной городской квартире. Сквозь плотно задёрнутую штору пробивался крошечный лучик солнца.
Она поёрзала на подушках и закуталась в одеяло поплотней. Даже в родной пещере было теплей. Хотя, скорее всего, её просто знобит: так чаще всего и бывает после таких снов.
В той жизни ей было тяжело плакать, а в этой проще некуда. Научиться высвобождать эмоции через слёзы было частью её психотерапии.
Теперь она знала, что заставит её заплакать.
Память о растерзанном теле Моурты, о ржавых потёках повсюду, о её трогательной заботе о каждом, с кем она дружила. Память о том, что её это не спасло.
Память о кровавой бессмысленной бойне, в которой теряли все: любимых, врагов, мойрейлов. Так она потеряла Севила, так она потеряла Моурту - и так однажды потеряли её.
Она вцепилась в сырую от слёз подушку и заскулила от боли.
***
— Великая скорбь поразила сердце Святой Матери, — громко произнесла Моурта из-за кулис. Как странно, что иногда её мелодичный голосок может быть таким глубоким и торжественно скорбным.
Под тяжёлые звуки духовых Ократа медленно прошла три шага к середине сцены и опустилась на колени. Её любимая часть спектакля, где она плечом к плечу со Страдальцем сражалась с тиранией высшекровых, позади, и теперь ей нужно передать ту боль, что испытала Долороза после его казни. Самое сложное — слёзы. Как же их вызвать...

Ократа оглядела зал. За доли секунды она выхватила из толпы лица своих друзей: переминающийся с ноги на ногу Севил, которому выходить в следующей сцене, гордость на лице Антерры, внимательный взор Мамелы. И поражённый исполнитель роли Её Высокомерного Снисходительства не сводит с неё глаз.

...но ведь Долорозе не было больно, подумала она. Она знала, что её сын обречён, задолго до казни: но помощь ему доставляла ей счастье. Он проиграл, но его предсмертный крик, его чистая ярость разнесётся по всей Вселенной. Она знала и это.
Она любила своего сына и была горда им. Её гордость принадлежала ей единолично: единственная Матерь Альтернии, она имела на неё полное право.
Точно так же она имела право на священную ярость.

Ократа медленно поднялась с колен и выпрямила спину. Сильные руки и острые когти были готовы к броску на каждого, кто покусится на честь её Мученика.
Тут осветительные приборы сфокусировались на ней, и лицо Долорозы, исполненное величия, осияло сцену мягким белым светом. Зрители ахнули.
— Ты справилась лучше, чем я думала, моя дорогая, — прошептала Моурта.

@музыка: Marina And The Diamonds – Numb

@темы: выброс в атмосферу